Warning: fopen(tmp/log.txt): failed to open stream: Permission denied in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 30 Warning: fwrite() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 33 Warning: fclose() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 34 Владетель Баллантрэ - стр.38
Сделать стартовой    Добавить в избранное   
Библиотека школьной литературы
     
     Я задул свечу, и вокруг сгустилась тьма; словно толпы врагов обступили меня, и я пошел обратно к дому, то и дело оглядываясь и дрожа от мнимых страхов. В дверях навстречу мне двинулась какая-то тень, и я чуть не вскрикнул от ужаса, не узнав миссис Генри.
     — Вы сказали ему? — спросила она.
     — Он и послал меня, — ответил я. — Но его нет. Почему вы здесь?
     — Кого нет? Кого это нет?
     — Тела, — сказал я. — Почему вы не с вашим супругом?
     — Нет? — повторила она. — Да вы не нашли его! Пойдемте туда.
     — Там теперь темно. Я боюсь.
     — Я хорошо вижу в темноте. Я стояла тут долго, очень долго. Дайте мне руку.
     Рука об руку мы вернулись по аллее к роковому месту.
     — Берегитесь! Здесь кровь! — предупредил я.
     — Кровь! — воскликнула она и отпрянула от меня.
     — По крайней мере, должна быть, — сказал я. — Но я ничего не вижу.
     — Нет, — сказала она. — Ничего нет. А вам все это не приснилось?
     — О, если бы это было так! — воскликнул я.
     Она заметила рапиру, подняла ее, потом, почувствовав кровь, выпустила из рук.
     — Ах! — воскликнула она. — Но потом, с новым приливом мужества, во второй раз подняла ее и по самую рукоять воткнула в землю. — Я возьму ее и очищу, — сказала она и снова стала озираться по сторонам. — Но, может быть, он не мертв? — спросила она.
     — Сердце не билось, — сказал я и, вспомнив, добавил: — Но почему вы не с вашим супругом?
     — Это бесполезно. Он не хочет говорить со мной.
     — Не хочет? Вы просто не пробовали!
     — Вы имеете право не доверять мне, — сказала она мягко, но с достоинством.
     Тут в первый раз я почувствовал к ней жалость.
     — Свидетель бог, сударыня, — воскликнул я, — свидетель бог, что я вовсе не так несправедлив, как вам кажется! Но в эту ужасную ночь кто может выбирать свои слова? Поверьте, я друг всякому, кто не враг хозяину моему.
     — Но разве справедливо, что вы сомневаетесь в его жене? — сказала она.
     Тут словно занавес разорвался, и я вдруг понял, как благородно переносила она это неслыханное несчастье и как терпеливо выслушивала мои упреки.
     — Надо вернуться и сказать об этом милорду, — напомнил я.
     — Его я не могу видеть! — воскликнула она.
     — Он больше всех нас сохранил самообладание.
     — Все равно, я не могу его видеть.
     — Хорошо, — сказал я. — Тогда возвращайтесь к мистеру Генри, а я пойду к милорду.
     Мы повернули к дому, я нес подсвечник, она — рапиру (странная ноша для женщины). Вдруг она спросила:
     — А говорить ли нам об этом Генри?
     — Пусть это решает милорд, — сказал я.
     Милорд был уже одет, когда я вошел в его комнату. Он выслушал меня нахмурившись.
     — Контрабандисты, — сказал он. — Но живого или мертвого, вот в чем дело.
     — Я считал его за… — начал я и запнулся, не решаясь произнести это слово.
     — Я знаю, но вы могли и ошибиться. К чему бы им увозить его мертвым? — спросил он. — О, в этом единственная надежда. Пусть считают, что он уехал без предупреждения, как и приехал. Это поможет нам избежать огласки.
     Я видел, что, как и все мы, он больше всего думал о чести дома. Теперь, когда все члены семьи были погружены в неизбывную печаль, особенно странно было, что мы обратились к этой абстракции — фамильной чести — и старались всячески ее оградить; и не только сами Дьюри, но даже их наемный слуга.
     — Надо ли говорить об этом мистеру Генри? — спросил я.
     — Я посмотрю, — сказал он. — Сначала я должен его видеть, потом я сойду к вам, чтобы осмотреть аллею и принять решение.
     Он сошел вниз в залу. Мистер Генри сидел за столом, словно каменное изваяние, опустив голову на руки. Жена стояла за его спиной, прижав руку ко рту, — ясно было, что ей не удалось привести его в себя. Старый лорд твердым шагом двинулся к сыну, держась спокойно, но по-моему, несколько холодновато. Подойдя к столу, он протянул обе руки и сказал:
     — Сын мой!
     С прерывистым, сдавленным воплем мистер Генри вскочил и бросился на шею отцу, рыдая и всхлипывая.
     — Отец! — твердил он. — Вы знаете, я любил его, вы знаете, я сначала любил его, я готов был умереть за него, вы знаете это. Я отдал бы свою жизнь за него и за вас. Скажите, что вы знаете это. Скажите, что вы можете простить меня. Отец, отец, что я сделал? А мы ведь росли вместе! — И он плакал, и рыдал, и обнимал старика, прижимаясь к нему, как дитя, объятое страхом.
     Потом он увидел жену (можно было подумать, что он только что заметил ее), со слезами смотревшую на него, и в то же мгновение упал перед ней на колени.
     — Любимая моя! — воскликнул он. — Ты тоже должна простить меня! Не муж я тебе, а бремя всей твоей жизни. Но ведь ты знала меня юношей, разве желал тебе зла Генри Дьюри? Он хотел только быть тебе другом. Его, его — прежнего товарища твоих игр, — его, неужели и его ты не можешь простить?
     Все это время милорд оставался хладнокровным, но благожелательным наблюдателем, не терявшим присутствия духа. При первом же возгласе, который действительно способен был пробудить всех в доме, он сказал мне через плечо:
     — Затворите дверь. — А потом слушал, покачивая головой. — Теперь мы можем оставить его с женой, — сказал он. — Посветите мне, Маккеллар.
     Когда я снова пошел, сопровождая милорда, я заметил странное явление: хотя было еще совсем темно и ночь далеко не кончилась, мне почудилось, что уже наступает утро. По ветвям прошел ветерок, и они зашелестели, как тихо набегающие волны, временами лицо нам обдувало свежестью, и пламя свечи колебалось. И под этот шелест и шорох мы еще прибавили шагу, осмотрели место дуэли, причем милорд с величайшим самообладанием глядел на лужу крови; потом прошли дальше к причалу и здесь обнаружили наконец некоторые следы. Во-первых, лед на замерзшей луже был продавлен, и, очевидно, не одним человеком; во-вторых, немного дальше сломано было молодое деревце, а внизу на отмели, где обыкновенно причаливали контрабандисты, еще одно пятно крови указывало на то место, где, отдыхая, они, очевидно, положили тело на землю.


Пред. стр.38 След.




© Книги 2011-2018