Warning: fopen(tmp/log.txt): failed to open stream: Permission denied in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 30

Warning: fwrite() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 33

Warning: fclose() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 34
Божественная комедия (илл. Доре) - стр.56
Сделать стартовой    Добавить в избранное   
Библиотека школьной литературы


Пронизывает трепет несказанный:
Следы огня былого узнаю!»

49

Но мой Вергилий в этот миг нежданный
Исчез, Вергилий, мой отец и вождь,
Вергилий, мне для избавленья данный.

52

Все чудеса запретных Еве рощ
Омытого росой* не оградили
От слез, пролившихся, как черный дождь.

55

«Дант, оттого что отошел Вергилий,
Не плачь, не плачь еще; не этот меч
Тебе для плача жребии судили».

58

Как адмирал, чтобы людей увлечь
На кораблях воинственной станицы,
То с носа, то с кормы к ним держит речь,

61

Такой, над левым краем колесницы,
Чуть я взглянул при имени своем,
Здесь поневоле вписанном в страницы,

64

Возникшая с завешенным челом
Средь ангельского празднества — стояла,
Ко мне чрез реку обратясь лицом.

67

Хотя опущенное покрывало,
Окружено Минервиной листвой,*
Ее открыто видеть не давало,

70

Но, с царственно взнесенной головой,
Она промолвила, храня обличье
Того, кто гнев удерживает свой:

73

«Взгляни смелей! Да, да, я — Беатриче.
Как соизволил ты взойти сюда,*
Где обитают счастье и величье?»

76

Глаза к ручью склонил я, но когда
Себя увидел, то, не молвив слова,
К траве отвел их, не стерпев стыда.

79

Так мать грозна для сына молодого,
Как мне она казалась в гневе том:
Горька любовь, когда она сурова.

82

Она умолкла; ангелы кругом
Запели: «In te, Domine, speravi»,*
На «pedes meos» завершив псалом.

85

Как леденеет снег в живой дубраве,
Когда, славонским ветром остужен,
Хребет Италии сжат в мерзлом сплаве,

88

И как он сам собою поглощен,
Едва дохнет земля, где гибнут тени,*
И кажется-то воск огнем спален, —

91

Таков был я, без слез и сокрушений,
До песни тех, которые поют
Вослед созвучьям вековечных сеней;*

94

Но чуть я понял, что они зовут
Простить меня, усердней, чем словами:
«О госпожа, зачем так строг твой суд!», —

97

Лед, сердце мне сжимавший как тисками,
Стал влагой и дыханьем и, томясь,
Покинул грудь глазами и устами.

100

Она, все той же стороны держась
На колеснице, вняв моленья эти,
Так, речь начав, на них отозвалась:

103

«Вы бодрствуете в вековечном свете;
Ни ночь, ни сон не затмевают вам
Неутомимой поступи столетий;

106

И мой ответ скорей тому, кто там
Сейчас стоит и слезы льет безгласно,
И скорбь да соразмерится делам.

109

Не только силой горних кругов, властно
Велящих семени дать должный плод,
Чему расположенье звезд причастно,

112

Но милостью божественных щедрот,
Чья дождевая туча так подъята,
Что до нее наш взор не досягнет,

115

Он в новой жизни* был таков когда-то,
Что мог свои дары, с теченьем дней,
Осуществить невиданно богато.

118

Но тем дичей земля и тем вредней,
Когда в ней плевел сеять понемногу,
Чем больше силы почвенной у ней.

121

Была пора, он находил подмогу
В моем лице; я взором молодым
Вела его на верную дорогу.

124

Но чуть я, между первым и вторым
Из возрастов,* от жизни отлетела, —
Меня покинув, он ушел к другим.*

127

Когда я к духу вознеслась от тела
И силой возросла и красотой,
Его душа к любимой охладела.

130

Он устремил шаги дурной стезей,
К обманным благам, ложным изначала,
Чьи обещанья — лишь посул пустой.

133

Напрасно я во снах к нему взывала
И наяву,* чтоб с ложного следа
Вернуть его: он не скорбел нимало.

136

Так глубока была его беда,
Что дать ему спасенье можно было
Лишь зрелищем погибших навсегда.

139

И я ворота мертвых посетила,
Прося, в тоске, чтобы ему помог
Тот, чья рука его сюда взводила.

142

То было бы нарушить божий рок —
Пройти сквозь Лету и вкусить губами
Такую снедь, не заплатив оброк

145

Раскаянья, обильного слезами».


     Песнь тридцать первая
     Земной Рай — Лета
1

Ты, ставший, у священного потока, —
Так, речь ко мне направив острием,
Хоть было уж и лезвие* жестоко,

4

Она тотчас же начала потом, —
Скажи, скажи, права ли я! Признаний
Мои улики требуют во всем».

7

Я был так слаб от внутренних терзаний,
Что голос мой, поднявшийся со дна,
Угас, еще не выйдя из гортани.

10

Пождав: «Ты что же? — молвила она. —
Ответь мне! Память о годах печали*
В тебе волной* еще не сметена».

13

Страх и смущенье, горше, чем вначале,
Исторгли из меня такое «да»,
Что лишь глаза его бы распознали.

16

Как самострел ломается, когда
Натянут слишком, и полет пологий
Его стрелы не причинит вреда,

19

Так я не вынес бремени тревоги,
И ослабевший голос мой затих,
В слезах и вздохах, посреди дороги.

22

Она сказала: «На путях моих,
Руководимый помыслом о благе,
Взыскуемом превыше всех других,*

25

Скажи, какие цепи иль овраги
Ты повстречал, что мужеством иссяк
И к одоленью не нашел отваги?

28

Какие на челе у прочих благ
Увидел чары и слова обета,
Что им навстречу устремил свой шаг?»

31

Я горьким вздохом встретил слово это
И, голос мой усильем подчиня,
С трудом раздвинул губы для ответа.

34

Потом, в слезах: «Обманчиво маня,
Мои шаги влекла тщета земная,
Когда ваш облик скрылся от меня».

37

И мне она: «Таясь иль отрицая,
Ты обмануть не мог бы Судию,
Который судит, все деянья зная.

40

Но если кто признал вину свою
Своим же ртом, то на суде точило
Вращается навстречу лезвию.*

43

И все же, чтоб тебе стыднее было,
Заблудшему, и чтоб тебя опять,
Как прежде, песнь сирен не обольстила,

46

Не сея слез, внимай мне, чтоб узнать,
Куда мой образ, ставший горстью пыли,
Твои шаги был должен направлять.

49

Природа и искусство не дарили
Тебе вовек прекраснее услад,
Чем облик мой, распавшийся в могиле.

52

Раз ты лишился высшей из отрад
С моею смертью, что же в смертной доле
Еще могло к себе привлечь твой взгляд?

55

Ты должен был при первом же уколе
Того, что бренно, устремить полет
Вослед за мной, не бренной, — как дотоле.

58

Не надо было брать на крылья гнет,
Чтоб снова пострадать, — будь то девичка
Иль прочий вздор, который миг живет.

61

Раз, два страдает молодая птичка;
А оперившихся и зорких птиц
От стрел и сети бережет привычка».

64

Как малыши, глаза потупив ниц,
Стоят и слушают и, сознавая
Свою вину, не подымают лиц,

67

Так я стоял. «Хоть ты скорбишь, внимая,
Вскинь бороду, — она сказала мне. —



Пред. стр.56 След.




© Книги 2011-2018