Warning: fopen(tmp/log.txt): failed to open stream: Permission denied in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 30 Warning: fwrite() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 33 Warning: fclose() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 34 Моцарт и Сальери - стр.1
Сделать стартовой    Добавить в избранное   
Библиотека школьной литературы

     Пушкин Александр Сергеевич
     Моцарт и Сальери

     СЦЕНА I
     Комната.
Сальери
     Все говорят: нет правды на земле.
     Но правды нет – и выше. Для меня
     Так это ясно, как простая гамма.
     Родился я с любовию к искусству;
     Ребенком будучи, когда высоко
     Звучал орган в старинной церкви нашей,
     Я слушал и заслушивался – слезы
     Невольные и сладкие текли.
     Отверг я рано праздные забавы;
     Науки, чуждые музыке, были
     Постылы мне; упрямо и надменно
     От них отрекся я и предался
     Одной музыке. Труден первый шаг
     И скучен первый путь. Преодолел
     Я ранние невзгоды. Ремесло
     Поставил я подножием искусству;
     Я сделался ремесленник: перстам
     Придал послушную, сухую беглость
     И верность уху. Звуки умертвив,
     Музыку я разъял, как труп. Поверил
     Я алгеброй гармонию. Тогда
     Уже дерзнул, в науке искушенный,
     Предаться неге творческой мечты.
     Я стал творить, но в тишине, но в тайне,
     Не смея помышлять еще о славе.
     Нередко, просидев в безмолвной келье
     Два, три дня, позабыв и сон и пищу,
     Вкусив восторг и слезы вдохновенья,
     Я жег мой труд и холодно смотрел,
     Как мысль моя и звуки, мной рожденны,
     Пылая, с легким дымом исчезали.
     Что говорю? Когда великий Глюк
     Явился и открыл нам новы тайны
     (Глубокие, пленительные тайны),
     Не бросил ли я все, что прежде знал,
     Что так любил, чему так жарко верил,
     И не пошел ли бодро вслед за ним
     Безропотно, как тот, кто заблуждался
     И встречным послан в сторону иную?
     Усильным, напряженным постоянством
     Я наконец в искусстве безграничном
     Достигнул степени высокой. Слава
     Мне улыбнулась; я в сердцах людей
     Нашел созвучия своим созданьям.
     Я счастлив был: я наслаждался мирно
     Своим трудом, успехом, славой; также
     Трудами и успехами друзей,
     Товарищей моих в искусстве дивном.
     Нет! никогда я зависти не знал,
     О, никогда! – нижé, когда Пиччини
     Пленить умел слух диких парижан,
     Ниже́, когда услышал в первый раз
     Я Ифигении[1] начальны звуки.
     Кто скажет, чтоб Сальери гордый был
     Когда-нибудь завистником презренным,
     Змеей, людьми растоптанною, вживе
     Песок и пыль грызущею бессильно?
     Никто!.. А ныне – сам скажу – я ныне
     Завистник. Я завидую; глубоко,
     Мучительно завидую. – О небо!
     Где ж правота, когда священный дар,
     Когда бессмертный гений – не в награду
     Любви горящей, самоотверженья,
     Трудов, усердия, молений послан –
     А озаряет голову безумца,
     Гуляки праздного?.. О Моцарт, Моцарт!
     Входит Моцарт.
Моцарт
     Ага! увидел ты! а мне хотелось
     Тебя нежданной шуткой угостить.
Сальери
     Ты здесь! – Давно ль?
Моцарт
                                     Сейчас. Я шел к тебе,
     Нес кое-что тебе я показать;
     Но, проходя перед трактиром, вдруг
     Услышал скрыпку... Нет, мой друг, Сальери!
     Смешнее отроду ты ничего
     Не слыхивал... Слепой скрыпач в трактире
     Разыгрывал voi che sapete[2]. Чудо!
     Не вытерпел, привел я скрыпача,
     Чтоб угостить тебя его искусством.
     Войди!
     Входит слепой старик со скрыпкой.
                Из Моцарта нам что-нибудь!
     Старик играет арию из Дон-Жуана; Моцарт хохочет.
Сальери
     И ты смеяться можешь?
Моцарт
                                         Ах, Сальери!
     Ужель и сам ты не смеешься?
Сальери
                                                  Нет.
     Мне не смешно, когда маляр негодный
     Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
     Мне не смешно, когда фигляр презренный
     Пародией бесчестит Алигьери.
     Пошел, старик.
Моцарт
                            Постой же: вот тебе,
     Пей за мое здоровье.
     Старик уходит.
                                     Ты, Сальери,
     Не в духе нынче. Я приду к тебе
     В другое время.
Сальери
                             Что ты мне принес?
Моцарт
     Нет – так; безделицу. Намедни ночью
     Бессонница моя меня томила,
     И в голову пришли мне две, три мысли.
     Сегодня их я набросал. Хотелось
     Твое мне слышать мненье; но теперь
     Тебе не до меня.
Сальери
                               Ах, Моцарт, Моцарт!
     Когда же мне не до тебя? Садись;
     Я слушаю.
Моцарт
     (за фортепиано)
                    Представь себе... кого бы?
     Ну, хоть меня – немного помоложе;
     Влюбленного – не слишком, а слегка –
     С красоткой, или с другом – хоть с тобой,
     Я весел... Вдруг: виденье гробовое,
     Незапный мрак иль что-нибудь такое...
     Ну, слушай же.
     (Играет.)
Сальери
                             Ты с этим шел ко мне
     И мог остановиться у трактира
     И слушать скрыпача слепого! – Боже!
     Ты, Моцарт, недостоин сам себя.
Моцарт
     Что ж, хорошо?
Сальери
                            Какая глубина!
     Какая смелость и какая стройность!
     Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь;
     Я знаю, я.
Моцарт
                    Ба! право? может быть...
     Но божество мое проголодалось.
Сальери
     Послушай: отобедаем мы вместе
     В трактире Золотого Льва.
Моцарт
                                            Пожалуй;
     Я рад. Но дай схожу домой сказать
     Жене, чтобы меня она к обеду
     Не дожидалась.
     (Уходит.)
Сальери
                            Жду тебя; смотри ж.
     Нет! не могу противиться я доле
     Судьбе моей: я избран, чтоб его
     Остановить – не то мы все погибли,
     Мы все, жрецы, служители музыки,
     Не я один с моей глухою славой....
     Что пользы, если Моцарт будет жив
     И новой высоты еще достигнет?
     Подымет ли он тем искусство? Нет;
     Оно падет опять, как он исчезнет:
     Наследника нам не оставит он.
     Что пользы в нем? Как некий херувим,
     Он несколько занес нам песен райских,
     Чтоб, возмутив бескрылое желанье
     В нас, чадах праха, после улететь!
     Так улетай же! чем скорей, тем лучше.
     Вот яд, последний дар моей Изоры.
     Осьмнадцать лет ношу его с собою –
     И часто жизнь казалась мне с тех пор
     Несносной раной, и сидел я часто


стр.1 След.




© Книги 2011-2017