Warning: fopen(tmp/log.txt): failed to open stream: Permission denied in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 30

Warning: fwrite() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 33

Warning: fclose() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 34
Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский. Часть первая - стр.41
Сделать стартовой    Добавить в избранное   
Библиотека школьной литературы
     
     На этом самом постоялом дворе случилось ночевать стражнику из старого толедского Святого братства. И тот, услыхав необычайный шум битвы, схватил вещественные знаки своего достоинства, как-то: полужезл и жестяную коробку с бумагами, и, ощупью пробравшись в чулан, крикнул:
     — Именем правосудия, остановитесь! Остановитесь, именем Святого братства!
     Прежде всего стражник наткнулся на избитого и впавшего в беспамятство Дон Кихота, распростертого на своем рухнувшем ложе, и, нащупав его бороду и зажав ее в кулак, несколько раз крикнул: «На помощь правосудию!» Но, видя, что тот, кого он схватил, не двигается и не шевелится, подумал, что это убитый, а что все остальные — убийцы, и, как скоро мелькнуло у него это подозрение, он еще громче крикнул:
     — Заприте ворота! Не выпускайте отсюда никого — здесь человека убили!
     Крик этот перепугал дерущихся, и каждый невольно замер на том месте, где его застал голос стражника. Затем хозяин возвратился к себе, погонщик к своим седлам, служанка в свою каморку, — одни лишь горемычные Дон Кихот и Санчо не могли сдвинуться с места. Тут стражник разжал кулак и, выпустив бороду Дон Кихота, пошел искать огня, дабы изловить и задержать преступников; однако ж поиски его оказались тщетными, оттого что хозяин, проходя к себе в комнату, нарочно погасил фонарь, — тогда стражник направил свои стопы к очагу и, потратив немало времени и немало труда, зажег наконец второй светильник.

     Глава XVII,
     в коей описываются новые неисчислимые бедствия, ожидавшие мужественного Дон Кихота и его верного оруженосца Санчо Пансу на постоялом, дворе, который наш рыцарь, на свое несчастье, принял за некий замок
     Тем временем Дон Кихот очнулся и точно таким же голосом, каким он звал своего оруженосца, лежа в долине дубинок, стал взывать к нему и теперь:
     — Друг Санчо, ты спишь? Ты спишь, друг Санчо?
     — Как же, заснешь тут, прах меня возьми, — полный досады и печали, отвечал Санчо, — когда нынче ночью словно все черти на меня насели!
     — У тебя есть все основания думать так, — заметил Дон Кихот, — потому что или я ничего не понимаю, или это очарованный замок. Надобно тебе знать… Нет, прежде ты должен поклясться, что и после моей смерти будешь хранить в тайне все, что я сейчас скажу.
     — Клянусь, — сказал Санчо.
     — Я потому требую от тебя клятвы, что мне дорога честь каждого человека, — пояснил Дон Кихот.
     — Да ведь я уж поклялся в том, что буду молчать и после вашей кончины, — возразил Санчо, — но дай-то бог, чтобы я проговорился завтра же!
     — Верно, я причинил тебе зло, если ты желаешь мне столь скорой смерти? — спросил Дон Кихот.
     — Вы тут ни при чем, — возразил Санчо. — Просто-напросто не любитель я что бы то ни было долго хранить в себе: хранишь-хранишь, глядь, а оно уже и прогоркло — вот я чего боюсь.
     — Как бы то ни было, порукой мне твоя преданность и твое благородство, — сказал Дон Кихот. — Итак, знай же, что сегодня ночью со мной случилось одно из самых удивительных происшествий, какими я могу похвалиться. Коротко говоря, да будет тебе известно, что ко мне только что приходила дочь владельца этого замка, такая очаровательная и такая изящная девушка, какой на всем свете не сыщешь. Кто возьмется описать ее наряд? Остроту ее ума? Ее скрытые прелести, которые я, будучи верен госпоже моей Дульсинее Тобосской, принужден оставить в покое и обойти молчанием? Одно могу сказать; то ли небо позавидовало блаженству, которое счастливый случай послал мне, а быть может, — даже наверное, — как я уже сказал, мы находимся в очарованном замке, только в то время, как мы в самых нежных выражениях изъяснялись друг другу в любви, невидимая и неизвестно откуда взявшаяся рука некоего чудовищного великана с такой силой ударила меня по челюсти, что у меня все еще полон рот крови, а затем так меня избила, что я сейчас чувствую себя хуже, чем вчера, после того как погонщики нанесли нам памятное тебе оскорбление из-за нескромности Росинантовой. Это наводит меня на мысль, что сокровище красоты этой девушки охраняет какой-нибудь заколдованный мавр и что предназначено оно не мне.
     — И не мне, — подхватил Санчо, — меня четыреста с лишним мавров колотили, да так, что после этого дубины погонщиков показались мне пирожками и пряниками. Но скажите мне, сеньор, можно ли назвать этот случай счастливым и редким, коли мы оба не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой? Вашей милости еще повезло: у вас хоть была в руках несравненная красавица, о чем вы мне только что рассказали. Ну, а я? Я получил столько тумаков, сколько, надеюсь, не получу теперь до самой смерти. Видно, уж я таким несчастным уродился: ведь я не странствующий рыцарь и, надеюсь, никогда им не буду, а почти все шишки валятся на меня!
     — Значит, тебя тоже отколотили? — спросил Дон Кихот.
     — А разве я вам про это не говорил, нелегкая побери всю мою родню? — в свою очередь, спросил Санчо.
     — Не кручинься, друг мой, — молвил Дон Кихот. — Сейчас я приготовлю драгоценный бальзам, и мы с тобой выздоровеем в мгновение ока.
     В это самое время стражник, коему удалось наконец зажечь светильник, явился взглянуть на мнимого мертвеца; шел он в одной сорочке, с платком на голове, держа в руках светильник, и при этом с такой злющей рожей, что Санчо невольно спросил своего господина:
     — Сеньор! А это часом не заколдованный мавр, — ну, как он собирается нас доконать?
     — Не может быть, чтобы мавр, — отвечал Дон Кихот, — очарованных видеть нельзя.
     — Видеть-то, может, и нельзя, а чувствовать можно, — возразил Санчо. — Об этом вам могут рассказать мои бока.
     — Да и мои также, — признался Дон Кихот. — Однако это еще не дает повода думать, что человек, коего мы видим перед собой, — заколдованный мавр.


Пред. стр.41 След.




© Книги 2011-2018