Warning: fopen(tmp/log.txt): failed to open stream: Permission denied in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 30 Warning: fwrite() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 33 Warning: fclose() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 34 Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский. Часть первая - стр.17
Сделать стартовой    Добавить в избранное   
Библиотека школьной литературы
     
     — Так я и сделаю, — сказал цирюльник. — А как же быть с маленькими книжками?
     — Это не рыцарские романы, это, как видно, стихи, — сказал священник.
     Раскрыв наудачу одну из них и увидев, что это Диана Хорхе де Монтемайора[87], он подумал, что и остальные должны быть в таком же роде.
     — Эти жечь не следует, — сказал он, — они не причиняют и никогда не причинят такого зла, как рыцарские романы: это хорошие книги и совершенно безвредные.
     — Ах, сеньор! — воскликнула племянница. — Давайте сожжем их вместе с прочими! Ведь если у моего дядюшки и пройдет помешательство на рыцарских романах, так он, чего доброго, примется за чтение стихов, и тут ему вспадет на ум сделаться пастушком: станет бродить по рощам и лугам, петь, играть на свирели или, еще того хуже, сам станет поэтом, а я слыхала, что болезнь эта прилипчива и неизлечима.
     — Девица говорит дело, — заметил священник, — лучше устранить с пути нашего друга и этот камень преткновения. Что касается Дианы Монтемайора, то я предлагаю не сжигать эту книгу, а только выкинуть из нее все, что относится к мудрой Фелисье и волшебной воде, а также почти все ее длинные строчки[88], оставим ей в добрый час ее прозу и честь быть первой в ряду ей подобных.
     — За нею следуют так называемая Вторая Диана,Диана Саламантинца[89], — сказал цирюльник, — и еще одна книга под тем же названием, сочинение Хиля Поло[90].
     — Саламантинец отправится вслед за другими во двор и увеличит собою число приговоренных к сожжению, — рассудил священник, — но Диану Хиля Поло должно беречь так, как если бы ее написал сам Аполлон. Ну, давайте дальше, любезный друг, мешкать нечего, ведь уж поздно.
     — Это Счастье любви в десяти частях[91], — вытащив еще одну книгу, объявил цирюльник, — сочинение сардинского поэта Антоньо де Лофрасо.
     — Клянусь моим саном, — сказал священник, — что с тех пор, как Аполлон стал Аполлоном, музы — музами, а поэты — поэтами, никто еще не сочинял столь занятной и столь нелепой книги; это единственное в своем роде сочинение, лучшее из всех ему подобных, когда-либо появлявшихся на свет божий, и кто ее не читал, тот еще не читал ничего увлекательного. Дайте-ка ее сюда, любезный друг, — если б мне подарили сутану из флорентийского шелка, то я не так был бы ей рад, как этой находке.
     Весьма довольный, он отложил книгу в сторону, цирюльник между тем продолжал:
     — Далее следуют Иберийский пастух, Энаресские нимфы и Исцеление ревности.
     — Предадим их, не колеблясь, в руки светской власти, сиречь ключницы, — сказал священник. — Резонов на то не спрашивайте, иначе мы никогда не кончим.
     — За ними идет Пастух Филиды[92].
     — Он вовсе не пастух, — заметил священник, — а весьма просвещенный столичный житель. Будем беречь его как некую драгоценность.
     — Эта толстая книга носит название Сокровищницы разных стихотворений[93], — объявил цирюльник.
     — Будь их поменьше, мы бы их больше ценили, — заметил священник. — Следует выполоть ее и очистить от всего низкого, попавшего в нее вместе с высоким. Пощадим ее, во-первых, потому, что автор ее — мой друг, а во-вторых, из уважения к другим его произведениям, более возвышенным и героичным.
     — Вот Сборник песен Лопеса Мальдонадо[94], — продолжал цирюльник.
     — С этим автором мы тоже большие друзья, — сказал священник, — ив его собственном исполнении песни эти всех приводят в восторг, ибо голос у него поистине ангельский. Эклоги его растянуты, ну да ведь хорошим никогда сыт не будешь. Присоединим же его к избранникам. А что за книга стоит рядом с этой?
     — Галатея Мигеля де Сервантеса, — отвечал цирюльник.
     — С этим самым Сервантесом я с давних пор в большой дружбе, и мне хорошо известно, что в стихах он одержал меньше побед, нежели на его голову сыплется бед. Кое-что в его книге придумано удачно, но все его замыслы так и остались незавершенными. Подождем обещанной второй части: может статься, он исправится и заслужит наконец снисхождение, в коем мы отказываем ему ныне. А до тех пор держите его у себя в заточении.
     — С удовольствием, любезный друг, — сказал цирюльник. — Вот еще три книжки: Араукана дона Алонсо де Эрсильи[95], Австриада Хуана Руфо[96], кордовского судьи, и Монсеррат[97] валенсийского поэта Кристоваля де Вируэса.
     — Эти три книги, — сказал священник, — лучшее из всего, что было написано героическим стихом на испанском языке: они стоят наравне с самыми знаменитыми итальянскими поэмами. Берегите их, — это вершины испанской поэзии.
     Наконец просмотр книг утомил священника, и он предложил сжечь остальные без разбора, но цирюльник как раз в это время раскрыл еще одну — под названием Слезы Анджелики[98].
     — Я бы тоже проливал слезы, когда бы мне пришлось сжечь такую книгу, — сказал священник, — ибо автор ее один из лучших поэтов не только в Испании, но и во всем мире, и он так чудесно перевел некоторые сказания Овидия!

     Глава VII
     О втором выезде доброго нашего рыцаря Дон Кихота Ламанчского
     В это время послышался голос Дон Кихота.
     — Сюда, сюда, отважные рыцари! — кричал он. — Пора вам выказать силу доблестных ваших дланей, не то придворные рыцари возьмут верх на турнире.
     Пришлось прекратить осмотр книгохранилища и бежать на шум и грохот, — от того-то некоторые и утверждают, что Карлиада[99] и Лев Испанский[100], а также Деяния императора[101] дона Луиса де Авила, вне всякого сомнения находившиеся среди неразобранных книг, без суда и следствия полетели в огонь, тогда как если бы священник видел их, то, может статься, они и не подверглись бы столь тяжкому наказанию.
     Войдя к Дон Кихоту в комнату, друзья и домашние его обнаружили, что он уже встал с постели; казалось, он и не думал спать, — так он был оживлен: по-прежнему шумел, безумствовал, тыкал во все стороны мечом. Его схватили и насильно уложили в постель, — тут он несколько успокоился и, обратившись к священнику, молвил:


Пред. стр.17 След.




© Книги 2011-2018