Warning: fopen(tmp/log.txt): failed to open stream: Permission denied in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 30

Warning: fwrite() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 33

Warning: fclose() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 34
Собор Парижской Богоматери - стр.148
Сделать стартовой    Добавить в избранное   
Библиотека школьной литературы
     
     – Ну, нет! – сказал он. – Ведь ты не так-то легко падешь, моя добрая Бастилия?
     Живо обернувшись к смелому фламандцу, он спросил:
     – Вам когда-нибудь случалось видеть восстание, мэтр Жак?
     – Я сам поднимал его, – ответил чулочник.
     – А что же вы делали, чтобы поднять восстание?
     – Ну, это не так уж трудно! – ответил Копеноль, – можно делать на сто ладов. Во-первых, необходимо, чтобы в городе существовало недовольство. Это вещь не редкая. Потом – нрав жителей. Гентцы очень склонны к восстаниям. Они всегда любят наследника, а государя – никогда. Ну хорошо! Допустим, в одно прекрасное утро придут ко мне в лавку и скажут: «Дядюшка Копеноль! Происходит то-то и то-то, герцогиня Фландрская желает спасти своих министров, верховный судья удвоил налог на яблоневые и грушевые дички», – или что-нибудь в этом роде. Что угодно. Я тотчас же бросаю работу, выхожу из лавки на улицу и кричу: «Грабь!» В городе всегда найдется бочка с выбитым дном. Я взбираюсь на нее и громко говорю все, что придет на ум, все, что лежит на сердце. А когда ты из народа, государь, у тебя всегда что-нибудь да лежит на сердце. Ну, тут собирается народ. Кричат, бьют в набат, отобранным у солдат оружием вооружают селян, рыночные торговцы присоединяются к нам, и бунт готов! И так будет всегда, пока в поместьях будут господа, в городах – горожане, а в селениях – селяне.
     – Против кого же вы бунтуете? – спросил король. – Против ваших судей? Против ваших господ?
     – Все бывает. Как когда. Иной раз и против нашего герцога.
     Людовик XI снова сел в кресло и, улыбаясь, сказал:
     – Вот как? Ну, а у нас пока еще они дошли только до судей!
     В эту минуту вошел Оливье ле Ден. За ним следовали два пажа, несшие принадлежности королевского туалета. Но Людовика XI поразило то, что Оливье сопровождали, кроме того, парижский прево и начальник ночной стражи, по-видимому, совершенно растерявшиеся. Злопамятный брадобрей тоже казался ошеломленным, но вместе с тем в нем проглядывало внутреннее удовольствие.
     Он заговорил первый:
     – Государь! Прошу ваше величество простить меня за прискорбную весть, которую я вам несу.
     Король резко обернулся, прорвав ножкой кресла циновку, покрывавшую пол.
     – Что это значит?
     – Государь! – продолжал Оливье ле Ден со злобным видом человека, радующегося, что может нанести жестокий удар. – Народ бунтует вовсе не против дворцового судьи.
     – А против кого же?
     – Против вас, государь.
     Старый король вскочил и с юношеской живостью выпрямился во весь рост.
     – Объяснись, Оливье! Объяснись! Да проверь, крепко ли у тебя держится голова на плечах, милейший. Если ты нам лжешь, то, клянусь крестом святого Лоо, меч, отсекший голову герцогу Люксембургскому, не настолько еще зазубрился, чтобы не снести прочь и твоей!
     Клятва была ужасна. Только дважды в жизни Людовик XI клялся крестом святого Лоо.
     – Государь… – начал было Оливье.
     – На колени! – прервал его король. – Тристан, стереги этого человека!
     Оливье опустился на колени и холодно произнес:
     – Государь! Ваш королевский суд приговорил к смерти какую-то колдунью. Она нашла убежище в Соборе Богоматери. Народ хочет силой ее оттуда взять. Господин прево и господин начальник ночной стражи, прибывшие оттуда, здесь перед вами и могут уличить меня, если я говорю неправду. Народ осаждает Собор Богоматери.
     – Вот как! – проговорил тихим голосом король, побледнев и дрожа от гнева. – Собор Богоматери! Они осаждают пресвятую Деву, милостивую мою владычицу, в ее соборе! Встань, Оливье. Ты прав. Место Симона Радена за тобой. Ты прав. Это против меня они поднялись. Колдунья находится под защитой собора, а собор – под моей. А я-то думал, что взбунтовались против судьи! Оказывается, против меня!
     Словно помолодев от ярости, он стал расхаживать большими шагами по комнате. Он уже не смеялся. Он был страшен. Лисица превратилась в гиену. Он так задыхался, что не мог произнести ни слова, губы его шевелились, а костлявые кулаки судорожно сжимались. Внезапно он поднял голову, впавшие глаза вспыхнули, а голос загремел, как труба:
     – Хватай их, Тристан! Хватай этих мерзавцев! Беги, друг мой Тристан! Бей их! Бей!
     После этой вспышки он снова сел и с холодным, сосредоточенным бешенством сказал:
     – Сюда, Тристан! Здесь, в Бастилии, у нас пятьдесят рыцарей виконта Жифа, что вместе с их оруженосцами составляет триста конников, – возьмите их. Здесь находится также рота стрелков королевской охраны под командой господина де Шатопера – возьмите и их. Вы – старшина цеха кузнецов, в вашем распоряжении все люди вашего цеха – возьмите их. Во дворце Сен-Поль вы найдете сорок стрелков из новой гвардии дофина – возьмите их, и со всеми этими силами скорей к собору! А-а, парижская голь, ты, значит, идешь против короны Франции, против святыни Собора Богоматери, ты посягаешь на мир нашего государства! Истребляй их, Тристан! Уничтожай их! А кто останется жив, того на Монфокон.
     Тристан поклонился.
     – Слушаю, государь!
     И, помолчав, добавил:
     – А что делать с колдуньей?
     Этот вопрос заставил короля призадуматься.
     – С колдуньей? – переспросил он. – Господин Эстутвиль! Что хотел с ней сделать народ?
     – Государь! Я полагаю, что если народ пытается вытащить ее из Собора Богоматери, где она нашла убежище, то потому, вероятно, что ее безнаказанность его оскорбляет, и он хочет ее повесить, – ответил парижский прево.
     Король погрузился в глубокое раздумье, а затем, обратившись к Тристану-Отшельнику, сказал:
     – Ну что же, мой милый, в таком случае народ перебей, а колдунью вздерни.
     – Так, так, – шепнул Рим Копенолю, – наказать народ за его желание, а потом сделать то, что желал этот народ.


Пред. стр.148 След.




© Книги 2011-2018