Warning: fopen(tmp/log.txt): failed to open stream: Permission denied in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 30

Warning: fwrite() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 33

Warning: fclose() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 34
Собор Парижской Богоматери - стр.127
Сделать стартовой    Добавить в избранное   
Библиотека школьной литературы
     
     – Конечно! – ответил священник.
     – А если бы вы побывали внутри часовни! – продолжал поэт со свойственным ему болтливым воодушевлением. – Всюду изваяния! Их так много, точно листьев на кочане капусты! А от хоров веет таким благочестием и своеобразием, – я никогда нигде ничего подобного не видел!..
     Клод прервал его:
     – Значит, вы счастливы?
     Гренгуар ответил с жаром:
     – Клянусь честью, да! Сначала я любил женщин, потом животных. Теперь я люблю камни. Они столь же забавны, как женщины и животные, но менее вероломны.
     Священник приложил руку ко лбу. Это был его обычный жест.
     – Разве?
     – Ну как же! – сказал Гренгуар. – Они доставляют такое наслаждение!
     Взяв священника за руку, чему тот не противился, он повел его в лестничную башенку Епископской тюрьмы.
     – Вот вам лестница! Каждый раз, когда я вижу ее, я счастлив. Это одна из самых простых и редкостных лестниц Парижа. Все ее ступеньки скошены снизу. Ее красота и простота заключены именно в плитах этих ступенек, имеющих около фута в ширину, вплетенных, вбитых, вогнанных, вправленных, втесанных и как бы впившихся одна в другую могучей и в то же время не лишенной изящности хваткой.
     – И вы ничего не желаете?
     – Нет.
     – И ни о чем не сожалеете?
     – Ни сожалений, ни желаний. Я устроил свою жизнь.
     – То, что устраивают люди, расстраивают обстоятельства, – заметил Клод.
     – Я философ школы Пиррона и во всем стараюсь соблюдать равновесие, сказал Гренгуар.
     – А как вы зарабатываете на жизнь?
     – Время от времени я еще сочиняю эпопеи и трагедии, но всего прибыльнее мое ремесло, которое вам известно, учитель: я ношу в зубах пирамиды из стульев.
     – Грубое ремесло для философа.
     – В нем опять-таки все построено на равновесии, – сказал Гренгуар. Когда человеком владеет одна мысль, он находит ее во всем.
     – Мне это знакомо, – молвил архидьякон.
     Помолчав немного, он продолжал:
     – Тем не менее у вас довольно жалкий вид.
     – Жалкий – да, но не несчастный!
     В эту минуту послышался звонкий цокот копыт. Собеседники увидели в конце улицы королевских стрелков с офицером во главе, проскакавших с поднятыми вверх пиками.
     – Что вы так пристально глядите на этого офицера? – спросил Гренгуар архидьякона.
     – Мне кажется, я его знаю.
     – А как его зовут?
     – По-моему, его зовут Феб де Шатопер, – ответил архидьякон.
     – Феб! Редкое имя! Есть еще другой Феб, граф де Фуа. Я знавал одну девушку, которая клялась всегда именем Феба.
     – Пойдемте, – сказал священник. – Мне надо вам кое-что сказать.
     Со времени появления отряда в священнике, под его маской ледяного спокойствия, стало ощущаться волнение. Он двинулся вперед. Гренгуар последовал за ним по привычке повиноваться ему; впрочем, все, кто приходил в соприкосновение с этим властным человеком, подчинялись его воле. Они молча дошли до улицы Бернардинцев, довольно пустынной. Тут отец Клод остановился.
     – Что вы хотели мне сказать, учитель? – спросил Гренгуар.
     – Вы не находите, – раздумчиво заговорил архидьякон, – что одежда всадников, которых мы только что видели, гораздо красивее и вашей и моей?
     Гренгуар отрицательно покачал головой.
     – Ей-богу, я предпочитаю мой желто-красный кафтан этой чешуе из железа и стали! Нечего сказать, удовольствие – производить на ходу такой шум, словно скобяные ряды во время землетрясения!
     – И вы, Гренгуар, никогда не завидовали этим красавчикам в доспехах?
     – Завидовать! Но чему же, ваше высокопреподобие? Их силе, их вооружению, их дисциплине? Философия и независимость в рубище стоят большего. Я предпочитаю быть головкой мухи, чем хвостом льва!
     – Странно! – все так же задумчиво промолвил священник. – А все же нарядный мундир – очень красивая вещь.
     Гренгуар, видя, что архидьякон задумался, пошел полюбоваться порталом одного из соседних домов. Вернувшись, он всплеснул руками:
     – Если бы вы не были так поглощены красивыми мундирами военных, ваше высокопреподобие, то я попросил бы вас пойти взглянуть на эту дверь, сказал он. – Я всегда утверждал, что лучше входной двери дома сэра Обри нет на всем свете.
     – Пьер Гренгуар! Куда вы девали цыганочку-плясунью? – спросил архидьякон.
     – Эсмеральду? Как вы круто меняете тему беседы!
     – Кажется, она была вашей женой?
     – Да, нас повенчали разбитой кружкой на четыре года. Кстати, – добавил Гренгуар, не без лукавства глядя на архидьякона, – вы все еще помните о ней?
     – А вы о ней больше не думаете?
     – Изредка. У меня так много дел!.. А какая хорошенькая была у нее козочка!
     – Кажется, цыганка спасла вам жизнь?
     – Да, черт возьми, это правда!
     – Что же с ней сталось? Что вы с ней сделали?
     – Право, не знаю. Кажется, ее повесили.
     – Вы думаете?
     – Уверен. Когда я увидел, что дело пахнет виселицей, я вышел из игры.
     – И это все, что вы знаете?
     – Постойте! Мне говорили, что она укрылась в Соборе Парижской Богоматери и что там она в безопасности. Я очень этому рад, но до сих пор не могу узнать, спаслась ли козочка. Вот все, что я знаю.
     – Я сообщу вам больше! – воскликнул Клод, и его голос, до сей поры тихий, неторопливый, почти глухой, вдруг сделался громким. – Она действительно нашла убежище в Соборе Богоматери, но через три дня правосудие заберет ее оттуда, и она будет повешена на Гревской площади. Уже есть постановление судебной палаты.
     – Досадно! – сказал Гренгуар.
     В мгновение ока к священнику вернулось его холодное спокойствие.
     – А какому дьяволу, – заговорил поэт, – вздумалось добиваться ее вторичного ареста? Разве нельзя было оставить в покое суд? Кому какой ущерб от того, что несчастная девушка приютилась под арками Собора Богоматери, рядом с гнездами ласточек?
     – Есть на свете такие демоны, – ответил архидьякон.


Пред. стр.127 След.




© Книги 2011-2018