Warning: fopen(tmp/log.txt): failed to open stream: Permission denied in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 30

Warning: fwrite() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 33

Warning: fclose() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 34
Мертвые души - стр.23
Сделать стартовой    Добавить в избранное   
Библиотека школьной литературы
     
     Ноздрев приветствовал его по-дружески и спросил, каково ему спалось.
     – Так себе, – отвечал Чичиков весьма сухо.
     – А я, брат, – говорил Ноздрев, – такая мерзость лезла всю ночь, что гнусно рассказывать, и во рту после вчерашнего точно эскадрон переночевал. Представь: снилось, что меня высекли, ей-ей! и, вообрази, кто? Вот ни за что не угадаешь: штабс-ротмистр Поцелуев вместе с Кувшинниковым.
     «Да, – подумал про себя Чичиков, – хорошо бы, если б тебя отодрали наяву».
     – Ей-богу! да пребольно! Проснулся: черт возьми, в самом деле что-то почесывается, – верно, ведьмы блохи. Ну, ты ступай теперь одевайся, я к тебе сейчас приду. Нужно только ругнуть подлеца приказчика.
     Чичиков ушел в комнату одеться и умыться. Когда после того вышел он в столовую, там уже стоял на столе чайный прибор с бутылкою рома. В комнате были следы вчерашнего обеда и ужина; кажется, половая щетка не притрогивалась вовсе. На полу валялись хлебные крохи, а табачная зола видна даже была на скатерти. Сам хозяин, не замедливший скоро войти, ничего не имел у себя под халатом, кроме открытой груди, на которой росла какая-то борода. Держа в руке чубук и прихлебывая из чашки, он был очень хорош для живописца, не любящего страх господ прилизанных и завитых, подобно цирюльным вывескам, или выстриженных под гребенку.
     – Ну, так как же думаешь? – сказал Ноздрев, немного помолчавши. – Не хочешь играть на души?
     – Я уже сказал тебе, брат, что не играю; купить – изволь, куплю.
     – Продать я не хочу, это будет не по-приятельски. Я не стану снимать плевы с черт знает чего. В бантик – другое дело. Прокинем хоть талию!
     – Я уж сказал, что нет.
     – А меняться не хочешь?
     – Не хочу.
     – Ну, послушай, сыграем в шашки, выиграешь – твои все. Ведь у меня много таких, которых нужно вычеркнуть из ревизии. Эй, Порфирий, принеси-ка сюда шашечницу.
     – Напрасен труд, я не буду играть.
     – Да ведь это не в банк; тут никакого не может быть счастия или фальши: все ведь от искусства; я даже тебя предваряю, что я совсем не умею играть, разве что-нибудь мне дашь вперед.
     «Сем-ка я, – подумал про себя Чичиков, – сыграю с ним в шашки! В шашки игрывал я недурно, а на штуки ему здесь трудно подняться».
     – Изволь, так и быть, в шашки сыграю.
     – Души идут в ста рублях!
     – Зачем же? довольно, если пойдут в пятидесяти.
     – Нет, что ж за куш пятьдесят? Лучше ж в эту сумму я включу тебе какого-нибудь щенка средней руки или золотую печатку к часам.
     – Ну, изволь! – сказал Чичиков.
     – Сколько же ты мне дашь вперед? – сказал Ноздрев.
     – Это с какой стати? Конечно, ничего.
     – По крайней мере пусть будут мои два хода.
     – Не хочу, я сам плохо играю.
     – Знаем мы вас, как вы плохо играете! – сказал Ноздрев, выступая шашкой.
     – Давненько не брал я в руки шашек! – говорил Чичиков, подвигая тоже шашку.
     – Знаем мы вас, как вы плохо играете! – сказал Ноздрев, выступая шашкой.
     – Давненько не брал я в руки шашек! – говорил Чичиков, подвигая шашку.
     – Знаем мы вас, как вы плохо играете! – сказал Ноздрев, подвигая шашку, да в то же самое время подвинул обшлагом рукава и другую шашку.
     – Давненько не брал я в руки!.. Э, э! это, брат, что? отсади-ка ее назад! – говорил Чичиков.
     – Кого?
     – Да шашку-то, – сказал Чичиков и в то же время увидел перед самым носом своим другую, которая, как казалось, пробиралась в дамки; откуда она взялась это один только бог знал. – Нет, – сказал Чичиков, вставши из-за стола, – с тобой нет никакой возможности играть! Этак не ходят, по три шашки вдруг!
     – Отчего ж по три? Это по ошибке. Одна подвинулась нечаянно, я ее отодвину, изволь.
     – А другая-то откуда взялась?
     – Какая другая?
     – А вот эта, что пробирается в дамки?
     – Вот тебе на, будто не помнишь!
     – Нет, брат, я все ходы считал и все помню; ты ее только теперь пристроил. Ей место вон где!
     – Как, где место? – сказал Ноздрев, покрасневши. – Да, ты, брат, как я вижу, сочинитель!
     – Нет, брат, это, кажется, ты сочинитель, да только неудачно.
     – За кого ж ты меня почитаешь? – говорил Ноздрев. – Стану я разве плутоватать?
     – Я тебя ни за кого не почитаю, но только играть с этих пор никогда не буду.
     – Нет, ты не можешь отказаться, – говорил Ноздрев, горячась, – игра начата!
     – Я имею право отказаться, потому что ты не так играешь, как прилично честному человеку.
     – Нет, врешь, ты этого не можешь сказать!
     – Нет, брат, сам ты врешь!
     – Я не плутовал, а ты отказаться не можешь, ты должен кончить партию!
     – Этого ты меня не заставишь сделать, – сказал Чичиков хладнокровно и, подошедши к доске, смешал шашки.
     Ноздрев вспыхнул и подошел к Чичикову так близко, что тот отступил шага два назад.
     – Я тебя заставлю играть! Это ничего, что ты смешал шашки, я помню все ходы. Мы их поставим опять так, как были.
     – Нет, брат, дело кончено, я с тобою не стану играть.
     – Так ты не хочешь играть?
     – Ты сам видишь, что с тобою нет возможности играть.
     – Нет, скажи напрямик, ты не хочешь играть? – говорил Ноздрев, подступая еще ближе.
     – Не хочу! – сказал Чичиков и поднес, однако ж, обе руки на всякий случай поближе к лицу, ибо дело становилось в самом деле жарко.
     Эта предосторожность была весьма у места, потому что Ноздрев размахнулся рукой… и очень бы могло статься, что одна из приятных и полных щек нашего героя покрылась бы несмываемым бесчестием; но, счастливо отведши удар, он схватил Ноздрева за обе задорные его руки и держал его крепко.
     – Порфирий, Павлушка! – кричал Ноздрев в бешенстве, порываясь вырваться.
     Услыша эти слова, Чичиков, чтобы не сделать дворовых людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе с тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В это самое время вошел Порфирий и с ним Павлушка, парень дюжий, с которым иметь дело было совсем невыгодно.


Пред. стр.23 След.




© Книги 2011-2018