Warning: fopen(tmp/log.txt): failed to open stream: Permission denied in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 30

Warning: fwrite() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 33

Warning: fclose() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 34
Кондуит и Швамбрания - стр.8
Сделать стартовой    Добавить в избранное   
Библиотека школьной литературы
     

УМСТВЕННОСТЬ И РУКОМЕСЛО
     Мы перестали завидовать Фектистке. Мучительные догадки влезли в наши головы.
     Люди умственного труда подчинялись вещам и ничего не могли с ними поделать. А люди-мастера сами не имели вещей.
     Когда в нашей квартире засорялась уборная, замок буфета ущемлял ключ или надо было передвинуть пианино, Аннушку посылали вниз, в полуподвал, где жил рабочий железнодорожного депо, просить, чтоб «кто-нибудь» пришел. «Кто-нибудь» приходил, и вещи смирялись перед ним: пианино отступало в нужном направлении, канализация прокашливалась и замок отпускал ключ на волю.
     Мама говорила: «Золотые руки» – и пересчитывала в буфете серебряные ложки.
     Если же нижним жильцам требовалось прописать брательнику в деревню, они обращались к «их милости» наверх. И, глядя, как под диктовку строчатся «во первых строках» поклоны бесчисленным родственникам, умилялись вслух:
     – Вот она, умственность. А то что наше рукомесло? Чистый мрак без понятия.
     А в душе этажи тихонько презирали друг друга.
     – Подумаешь, искусство, – говорил уязвленный папа: – раковину в уборной починил… Ты вот мне сделай операцию ушной раковины! Или, скажем, трепанацию черепа.
     А внизу думали:
     «Ты вот полазил бы на карачках под паровозом, а то велика штука – перышком чиркать!» Между нашим и полуподвальным этажами поддерживались такие же отношения, какие были в известной сказке у слепого пешехода и его приятеля – зрячего, но безногого. Взаимная тягостная зависимость скрепляла их сомнительную дружбу. Слепой носил на себе товарища. Безногий, сидя на шее приятеля, обозревал окрестности, устанавливал курс и командовал. Однако все же люди из группы «неподходящее знакомство» сами умели делать вещи. Может быть, они могли бы научить и нас, но… из нас готовили «людей чистого умственного труда», и нам оставалось клеить из бесплатных приложений к журналам безжизненные модели вещей, картонные корабли, бумажные заводы, утешаясь, что на материке Большого Зуба все жители, от мала до велика, не только читают наизусть сказки, но и сами могут хотя бы переплести их…

БОГ И ОСЬКА
     Оська был удивительным путаником. Он преждевременно научился читать и четырех лет запоминал все что угодно, от вывесок до медицинской энциклопедии. Все прочитанное он запоминал, но от этого в голове его царил кавардак: непонятные и новые слова невероятно перекувыркивались. Когда Оська говорил, все покатывались со смеху. Он путал помидоры с пирамидами. Вместо «летописцы» он говорил «пистолет-цы». Под выражением «сиволапый мужик» он разумел велосипедиста и говорил не сиволапый, а «велоси-пый мужчина». Однажды, прося маму намазать ему бутерброд, он сказал:
     – Мама, намажь мне брамапутер…
     – Боже мой, – сказала мама, – это какой-то вундеркинд!
     Через день Оська сказал:
     – Мама! А в конторе тоже есть вундеркинд: на нем стукают и печатают.
     Он перепутал «вундеркинд» и «ундервуд». Но у него были и свои верные понятия и взгляды. Как-то мама прочла ему знаменитый нравоучительный рассказ о юноше, который поленился нагнуться за подковой и должен был потом подбирать с дороги сливы, умышленно роняемые отцом.
     – Понял, в чем тут дело? – спросила мама.
     – Понял, – сказал Оська. – Это про то, что нельзя из пыли ягоды немытые есть…
     Всех людей Оська считал своими старыми знакомыми. Он вступал в разговоры со всеми на улице, сокрушая собеседников самыми непостижимыми вопросами.
     Однажды я оставил его одного играть в Народном саду. Оська нечаянно забросил мяч в клумбу. Он попробовал достать мячик, помял цветы и, увидя дощечку «Траву не мять», испугался.
     Тогда он решил обратиться к посторонней помощи.
     В глубине аллеи, спиной к Оське, сидела высокая черная дама. Из-под соломенной шляпы ниспадали на плечи длинные кудри.
     – Мой мяч упрыгнул, где «Цветы не рвать», – сказал Оська в спину даме.
     Дама обернулась, и Оська с ужасом заметил, что у нее была густая борода. И Оська забыл про мяч.
     – Тетя! – спросил он. – Тетя, а зачем на вас борода?
     – Да разве я тетя? – ласковым баском сказала дама. – Да я ж священник.
     – Освещенник? – недоверчиво сказал Оська. – А юбка зачем? – И он представил себе, как неудобно, должно быть, в такой длинной юбке лазить на фонари, чтобы освещать улицы.
     – Сие не юбка, – отвечал поп, – а ряса зовется. Облачен согласно сану. Батюшка я, понял?
     – Сейчас, – сказал Оська, вспоминая что-то. – Вы батюшка, а есть еще матушка. В граммофоне есть такая музыка. Батюшки-матушки…
     – Ох ты, забавник! – засмеялся поп. – Некрещеный, что ли? Отец-то твой кто? Папа?.. Ах, доктор… Так, так… Понятно… Про бога-то знаешь?
     – Знаю, – отвечал Оська. – Бог – это на кухне у Аннушки висит… в углу. Христос Воскрес его фамилия…
     – Бог везде, – строго и наставительно сказал священник, – дома, и в поле, и в саду – везде. Вот мы сейчас с тобой толкуем, а господь бог нас слышит…
     Он ежечасно с нами.
     Оська посмотрел кругом, но бога не увидел. Оська решил, что поп играет с ним в какую-то новую игру.
     – А бог взаправду или как будто? – спросил он.
     – Ну поразмысли ты, – сказал поп. – Ну кто это все сделал? – спросил он, указывая на цветы.
     – Честное слово, правда, это не я! Так было, – испугался Оська, думая, что поп заметил помятые цветы.
     – Бог все это создал, – продолжал священник.
     А Оська подумал: «Ладно, пусть думает, что бог, – мне лучше».
     – И тебя самого бог произвел, – говорил поп.
     – Неправда! – сказал Оська. – Меня мама!
     – А маму кто?
     – Ее мама, бабушка!
     – А самую первую маму?
     – Сама вышла, – сказал Оська, с которым мы уже читали «Первую естественную историю», – понемножку из обезьянки.
     – Уф! – сказал вспотевший поп. – Безобразие, беззаконное воспитание, разврат младенчества!


Пред. стр.8 След.




© Книги 2011-2018