Warning: fopen(tmp/log.txt): failed to open stream: Permission denied in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 30

Warning: fwrite() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 33

Warning: fclose() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 34
Кондуит и Швамбрания - стр.58
Сделать стартовой    Добавить в избранное   
Библиотека школьной литературы
     
     Но кризиса все нет и нет. А температура у комиссара с каждым днем все выше и выше. И сил с каждым часом все меньше и меньше. Неужели «точка, и ша», как сказал бы сам комиссар в таком случае…
     Степка Атлантида и Костя Жук после школы сами бегают к больнице, чтобы наведаться там в приемном покое, как комиссар. Но что им там могут сказать? Температура около сорока одного, состояние бессознательное, бред…
     Плохо дело.

ДА – НЕТ…
     Ночью я слышу сквозь сон телефонный звонок. И почти тут же меня окончательно будит гулкий, настойчивый стук в парадную дверь. Потом я слышу знакомый голос Степки Гаври:
     – Доктор, ей-богу, честное слово… Я же там сам был… Только меня прогнали… У него сердце вовсе уже встает. У него этот самый, сестра сказала, крызис.
     Слышится негромкий басок папы:
     – Тихо ты! Перебулгачишь весь дом! Мне уже звонили. Иду сейчас. Только, пожалуйста, без паники. Кризис. Резкое падение температуры… А ты, Леля, что?
     Я стою, накинув одеяло, и лязгаю зубами от прохватывающего меня дрожкого озноба.
     – Папа, я тоже с тобой.
     – Совсем спятил?
     – А Степка почему?
     – И Степка твой если сунется – велю хожаткам его в три шеи… Вас, кажется, на консилиум не звали.
     Папа быстро одевается и уходит, хлопнув парадной дверью. Обескураженный Степка остается у нас.
     Долго идут холодные, медлительные и знобкие ночные часы. Просыпается Оська. Увидя, что на моей кровати сидит Степка, Оська тоже садится на своей постели. Два кулака – Степкин и мой, – показанные ему вовремя, заставляют Оську снова юркнуть под одеяло. Но я вижу, как блестит оттуда любопытный Оськин глаз. Оська не спит и слушает.
     – Как считаешь, сдюжит или не сдюжит? – шепчет Степка.
     И мы с ним долго говорим о нашем комиссаре. Хороший он все-таки! И в школе почти все ребята теперь уже за него. Потому что он сам справедливый и стоит за справедливость. Здорово он тогда скрутил наших троглодитов, и недаром Карлыч его уважает.
     – Я знаю, он на фронт мечтает, – шепотом рассказывает мне Степка. – Уже просился, заявление писал, чтоб отпустили. А его обратно – отставить! Говорят, нужна советская власть и на местах. И все!
     – Да, если уедет, паршиво опять будет.
     – Ясно. Он хоть и свой, а насчет дисциплины – ой-ой-ой! Держись! Если уедет…
     И вдруг мы оба замолкаем, сраженные одной и той же страшной мыслью: где тут «уедет или не уедет»!.. Ведь сейчас, вот в эти самые минуты, может быть, там, в больнице… где наш комиссар бьется со смертью… И старые стенные часы в столовой громко и зловеще шаркают на весь дом: «Да – нет… сдюжит – не сдюжит…» Будто ворожат, обрывая секунду за секундой, как обрывают, гадая, лепестки ромашки.
     …Да – нет… сдюжит – не сдюжит…
     Но тут щелкает ключ в английском дверном замке на парадном. Слышно, как папа снимает галоши. Мы со Степкой несемся в переднюю.
     Страшно спросить. А в передней темно – хоть глаз выколи – и не видно папиного лица.
     – Вы что это? Не ложились? Вот народ полночный! – гудит в темноте папа, но голос у него не сердитый, а скорее торжествующий. – Ну ладно, ладно. Понимаю. В общем, думаю, справится! Сейчас спит ваш комиссар, как новорожденный. Чего и вам желаю. Марш, живо на боковую! Мне через два часа на обход.
     Вот уж когда действительно «у-ра, у-ра! – закричали тут швамбраны все!..»

«ГЛЯДЕЛКИ НА ПОПРАВКЕ»
     Комиссар поправляется! Но он еще очень слаб. Только вчера его перевезли наконец на квартиру, в дом бывшего купца Старовойтова, и Степка Гавря ходил навещать его. Все в классе окружили Степку и слушают.
     – Он говорит, – сообщает Степка, – что когда жар у него был, так все ему мерещилось насчет путешественников этих самых – А и Б… Из задачки. Помните, ребята? Он говорит, прямо всех там в больнице замучил: почему никак они не встренутся, путешественники. Все едут и едут… Как съехались, говорит, так и пошел на поправку…
     – Это он, наверно, все про нас думал, а у него так получалось из-за температуры, – солидно объясняет Зоя Бамбука.
     – Ясно, – соглашается Степка. – Меня к нему только на десять минут пустили. Там сестра милосердная у него еще дежурит из больницы. Так он только и твердит все: как там у вас в школе? Да не безобразничаем ли мы? Да как Карлыч справляется? Да подтянулся ли Биндюг по алгебре?
     Все смотрят на Биндюга. Он багровеет, пожимает своими толстыми плечами, хочет что-то, видно, сморозить, но, поглядев в глаза Степки, отворачивается.
     – Да, – продолжает Степка, – давайте уж, ребята, пока что без глупистики. Ему сейчас волноваться – крышка. Вон спросите у Лельки, доктор так сказал. Верно, ведь? Давайте уж пока без всяких этих несознательностей. А то в крайнем случае можно и по шее заработать, это я предупреждаю. Верно, Жук?
     – В два счета, – откликается Костя Жук. – Мы что, люди или кто? Это надо уж последним быть, я считаю, чтоб сейчас ему здоровье повредить. Ты, Биндюг, это тоже учитывай.
     – За собой поглядывай, – обижается Биндюг. – Сознательные!
     И, оттолкнув плечом стоящего возле него Лабанду, он выходит. А Степка говорит мне:
     – Книжку он просил какую-нибудь почитать. Я уж заходил к вам, да братишка без тебя не дает. Дашь? Я снесу…
     – Я сам, – говорю я.
     Что же выбрать мне для комиссара?
     Пока я дома роюсь в книгах, Оська сообщает мне:
     – А Степка просил вот эту… как ее… забыл. Кристомонтию.
     – Хрестоматию? – удивляюсь я.
     – Да нет, – говорит Оська, морща лоб и губы. – Ну, погоди, я сейчас вспомню. Ой, вспомнил! Конечно! Он говорил не Кристомонто, а «Сакраменто». Вот, теперь я знаю!
     Но нет такой книжки – «Сакраменто». Так руга-ются приезжающие иногда в город колонисты-менониты. «Доннерветтер, сакраменто!» Это что-то вроде:
     «Чертовщина!» Какую же книжку просил для комиссара Степка?..


Пред. стр.58 След.




© Книги 2011-2018