Warning: fopen(tmp/log.txt): failed to open stream: Permission denied in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 30

Warning: fwrite() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 33

Warning: fclose() expects parameter 1 to be resource, boolean given in /var/www/kyser/data/www/e-bookcase.ru/core.php on line 34
Кондуит и Швамбрания - стр.31
Сделать стартовой    Добавить в избранное   
Библиотека школьной литературы
     
     Тренькнула стеклянная пробка графина. И вдруг отец быстрым, очень громким для такой поздноты голосом позвал маму. Мама что-то спрашивала. Папа говорил весело и громко. Они нашли мою записку с великой новостью. Я перед сном написал ее и засунул в пробку графина.
     Отец с матерью на цыпочках входят в детскую.
     Отец садится на постель, обнимает меня и говорит:
     – А революция пишется через «е», а не через «и»: ре-волюция. Ты-ы! – И щелкает меня в нос.
     В это время просыпается Ося. Он, видно, все время даже во сне думал о сделанном им открытии.
     – Мама… – начинает Ося. – Ты зачем проснулся? Спи.
     – Мама, – спрашивает Ося, уже садясь на постели, – мама, а наша кошка – тоже еврей?

«БОЖЕ, ЦАРЯ…» ПЕРЕДАЙ ДАЛЬШЕ»
     Утром Аннушка будит меня и Оську на этот раз так – она поет:
     – Вставай, подымайся, рабочий народ… В гимнастию пора!
     Рабочий народ (я и Оська) вскакивает. За завтраком я вспоминаю о невыученных латинских местоимениях: хик, хек, хок…
     Выходим вместе с Оськой. Тепло. Оттепель. Извозчичьи лошади машут торбами. Оська, как всегда, воображает, что это лошади кивают ему. Ося – очень вежливый мальчик. Он останавливается около каждой лошади и, кивая головой, говорит:
     – Лошадка, здравствуйте!
     Лошади молчат. Извозчики, которые уже знают Оську, здороваются за них. Одна лошадь пьет из подставленного ведра. Оська спрашивает извозчика:
     – Ваша лошадка тоже какао пьет? Да? Бегу, мчусь в гимназию. Они ведь еще не знают. Я ведь первый. Раздевшись, влетаю в класс и, размахивая на ремнях ранцем, ору:
     – Ребята! Царя свергнули!!!
     – !!!!!!
     Цап-Царапыч, которого я не заметил, закашлявшись и краснея, кричит:
     – Ты что? С ума сошел? Я с тобой поговорю. Ну, живо! На молитву! В пары.
     Но меня окружают, меня толкают, расспрашивают.
     Коридор гулко и ритмично шаркает. Классы становятся на молитву.
     Директор, сухой, выутюженный и торжественный, как всегда, промерял коридор выутюженными ногами. Зазвякали латунные бляхи. Стихли.
     Батюшка, черный, как клякса в чистописании, надел епитрахиль. Молитва началась.
     Мы стоим и шепчемся. Неспокойно в маренговых рядах, шепот:
     – А в Питере-то революция.
     – Это наверху, где Балтийское на карте нарисовано?
     – Ну да, здоровый кружок: на немой карте – и то сразу найдешь.
     – А там, историк рассказывал, Петр Великий на лошади и домищи больше церкви.
     – А как это, интересно, революция?
     – Это как в пятом году. Тогда с японцами война была. Народ и студенты по улицам ходили с красными флагами, а казаки и крючки их нагайками. И стреляли.
     – Вот собаки, негодяи!
     – Эх! Сегодня письменная… Опять пару влепит. Плевать!
     – …Иже еси на небеси!
     – Вот тебе и царь… Поперли. Так и надо! Зачем войну сделал?
     – Тише вы!… А уроков меньше задавать будут?
     – …Во веки веков. Аминь.
     – Наследник-то в каком классе учится? Небось, кругом на пятках… Ему чего! Учителя не придираются.
     – Ну, теперь ему не того будет. Наловит двоек да колов. Узнает!
     – Стоп! Как же генитив плюраль будет?.. Ну ладно. Сдуем.
     По рядам пошла записка. Записку эту написал Степка Атлантида. (Потом эта записка вместе с Атлантидой попала в кондуит.) На записке было:
     «Не пой „Боже, царя…“ Передай дальше».
     – …От Луки святого евангелия чтение… Робкий веснушчатый третьеклассник прочел, спотыкаясь, притчу. Инспектор подсказывал, глядя в книгу через его плечо. Последняя молитва:
     – …Родителям на утешение, церкви и отечеству на пользу.
     Сейчас, сейчас! Мы насторожились. «Господствующие классы» прокашлялись. Мм-да!
     Маленький длинноволосый регент из Троицкой высморкался торжественно и трубно. На дряблой шее регента извилась похожая на дождевого червя сизо-багровая жила. Нам всегда казалось, что вот-вот она лопнет. Регент левой рукой засовывает цветной платок сзади, в разрез фалд лоснящегося сюртука. Взвивается правая рука с камертоном. Тонкий металлический «зум» расплывается в духоте коридора. Регент поправляет засаленный крахмальный воротничок, выуживает из него тонкую, будто ощипанную шею, сдвигает в козлы бровки и томно, вполголоса дает тон:
     – Ля-аа… Ля…а – а…
     Мы ждем. Регент вскидывается на цыпочки. Руки его взмахивают подымающе. Дребезжащим, словно палец об оконное стекло, голосом он запевает:
     – Боже, царя храни…
     Гимназисты молчат. Два-три неуверенных дисканта попробовали подхватить. Сзади Биндюг спокойно сказал, как бы записывая на память:
     – Та-а-ак… Дисканты завяли.
     А регент неистово машет руками перед молчащим хором. Наканифоленный его голос скрипит кобзой:
     – …Сильный… державный, царствуй… И тут мы не в силах сдерживаться больше. Нарастающий смех становится непередыхаемым. Учителя давятся от смеха.
     Через секунду весь коридор во власти хохота. Коридор грохочет.
     Усмехается инспектор. Трясет животом Цап-Царапыч. Заливаются первоклассники. Ревут великовозрастные. Хихикает сторож Петр.
     Ха-ха… Гы-ги… Ох-хо… Хи-хи… Хе-хе-хе… Ах-ха-ха-ха…
     Только директор строг и прям, как всегда. Но еще бледнее.
     – Тихо! – говорит директор и топает ногой. Под его начищенными штиблетами все будто расплющилось в тишину.
     Тогда Митька Ламберг, коновод старшеклассников, восьмиклассник Митька Ламберг тоже кричит:
     – Тихо! У меня слабый голос. И запевает «Марсельезу».

«НА БАРРИКАДАХ»
     Я стоял на парте и ораторствовал. Из-за печки, с «Сахалина», поднялись двое; лабазник Балдин и сын пристава Лизарский. Они всегда держались парой и напоминали пароход с баржей. Впереди широкий, загребающий на ходу руками, низенький Лизарский, за ним, как на буксире, длинный черный Балдин. Лизарский подошел к парте и взял меня за шиворот.
     – Ты что тут звонишь? – сказал он и замахнулся. Степка Гавря, по прозвищу Атлантида, подошел к Лизарскому и отпихнул его плечом:


Пред. стр.31 След.




© Книги 2011-2018